Филипп, которому уже восемьдесят, оказывается в положении, когда ему приходится защищать собственный дом сразу от двух сторон: от детей, готовых продать особняк, и от застройщиков, заинтересованных лишь в том, чтобы снести его и освободить место под новое строительство. Для него это не просто спор о недвижимости, а борьба за то, что еще удерживает его прошлое и привычную жизнь, поэтому противостояние быстро превращается в вопрос личного достоинства и права остаться там, где он прожил столько лет.