Отказ в публикации нового рукописного текста выбивает Раяна из привычной творческой колеи. Агент и издатель настаивают, чтобы он наконец написал что-то более продаваемое, и ему приходится искать материал не в вымышленных мирах, а в собственной биографии. По мере того как давление растёт, личный опыт всё сильнее начинает определять его работу, а привычная дистанция между жизнью и литературой исчезает.