Хай, мамаша! (1970)

Съёмка, задуманная как тайная и откровенно сомнительная, неожиданно втягивает Джона Рубина в центр происходящего: вместо наблюдателя ему приходится самому становиться частью постельной сцены, где от него требуют не просто присутствия, а полноценной игры перед камерой. Именно эта рискованная роль пробуждает в нём неожиданные способности к перевоплощению, а вместе с ними и шанс вырваться из-под власти сварливой супруги.